Здравствуй, путник. Не ждала я тебя здесь, на Лысой горе, среди этих древних камней, что помнят времена, когда даже пращуры наши ещё не научились добывать огонь. Ты ищешь ответов? Или просто забрёл сюда по воле ветра? Сядь. Не бойся, ворон не клюнет тебя в темя, а я, Ольга, хоть и ведьма, но по пустякам не ворожу. Послушай же о землях, что стали для нас и домом, и западнёй. Здесь, на перепутье, где сталкиваются воля князей, древняя магия и безумие богов, сейчас сплетаются нити, что либо удержат этот мир, либо сами оборвутся, и даже мне, привыкшей видеть мир с высоты полёта, трудно разглядеть грядущее.

Говорят, наш Кватор — это осколок былой столицы, обломок былого величия, что откололся от целого и рухнул в пропасть. Места эти прокляты и прекрасны одновременно. И чтобы понять, почему мы, ведьмы, здесь собрались, нужно пройти по трём тропам: страдания, забвения и запретной силы.

Начнём с места самого гиблого, откуда ветер доносит лишь стоны да лязг цепей. Далеко отсюда, там, где остров висит над астральной бездной, есть клочок земли, когда-то бывший сердцем Кватора. Ныне там каторга.

Светлана, та, что зовёт себя правительницей, отправляет туда непокорных. Ирония судьбы, путник: мы, князья Скаржские, чья древность рода уходит в века глубже, чем корни Замка Шлегерлогт, — и надо же, именно наша семья оказалась причастна к этому гиблому месту. Моя мать, Смеяна, поставляла туда стражу — механических богатырей, выкованных по древним чертежам. Железные истуканы, бездушные и верные, ходят между разрушенных домов, следят за пленниками. Когда-то здесь звучала музыка и лилась речь вельмож, а ныне — лишь хруст кристаллов под ногами.

Ах, эти кристаллы... Они прекрасны, словно слёзы застывшего света, но опасны, как взгляд василиска. Малейшая неосторожность — и взрыв разнесёт в клочья и каторжника, и надсмотрщика. Пленников там кормят плохо, держат впроголодь, надеясь выжать из них последние силы. Но дух человеческий, путник, крепче стали. Я видела их — каторжан. Они шёпотом переговариваются ночами, когда богатыри слепы, и строят планы. Планы побега.

Тщетные надежды. С острова не уйти. Вокруг астральная пустота, кишащая алчными демонами, да корабли Светланы, что держат оборону. Побег возможен только на крыльях, да и то — если ты ведьма, умеющая оборачиваться вороном. Но не все так умеют. И пока одни гнут спины в пыли древних улиц, другие, наверху, спорят о чести и праве крови. Единство дворян — это сказка для наивных. Смеяна помогает Светлане не из родственной любви, а из холодного расчёта.

А теперь глянь на север, за поля Загорья, где покоится древняя земля. Там, в стороне от больших дорог, возвышается древний курган. Место это помнит первых князей народа Аро. Они хоронили здесь своих героев, насыпая холмы, чтобы память о них не стёрлась, чтобы потомки помнили, где покоятся кости их предков. Среди погребальных холмов этот — самый старый… и ходы в нём самые глубокие.

Но не только князья Аро нашли своё последнее пристанище в этой земле. В самой глубине, скованный печатями, не ведает забытья колдун из племени Кнос. Некогда, ещё до того, как народ Аро пришёл с севера, имя его звучало как Гуайота. О сём племени мы знаем немногое. Они строили циклопические сооружения — и камни в этих руинах до сих пор держатся без раствора, лишь волей и умением древних зодчих. Кнос покорили многие моря, но даже они испугались, когда один из их колдунов решил переступить черту. Гуайота обратился в нежить, стал живым мертвецом, что не ведает покоя.

Кнос заточили его в кургане вдали от своих земель, запечатали, чтобы он вечно пребывал в глубинах земли. Но время стачивает даже древнюю магию. Я чувствую это, когда враном кружу над этими местами. Сила Гуайоты растёт, точит печати, как мышь грызёт зерно. А близость Пирамид Тэпа в Сиверии, чья тень ложится на наш мир, лишь подстёгивает ярость нежити. Курган дышит. Скоро, быть может, Гуайота пробудится, и тогда мы получим ещё одного «властелина», которому нужна лишь смерть.

Да и не только он там. Дикие василиски облюбовали окрестные скалы. Их взгляд обращает в камень, а дыхание отравляет воздух. Чую, придёт время — и моя ученица Джулия сунется туда со своей горячностью. Разворошит осиное гнездо — а расхлёбывать нам.

И, наконец, вспомним о самом важном из того, что тебя, путник, сюда привело. Этот круг сдерживает силу, которая несёт гибель всему живому. И наш ковен — единственное, что смиряет её ярость, не дает ей освободиться. Я поведаю тебе о том, на какие жертвы мы идём ради того, чтобы в Кваторе спали спокойно.

Оглянись! Мы сейчас в Лихоборье, или, как говорят в народе, в Долине ведьм.

Знай: ведьмы — это не просто старухи у костра. Мы — те, кто отделился от друидов, когда те испугались силы. Мы не прячем глаза, мы смотрим в самую суть. Наш девиз жесток, но честен: цель оправдывает средства. Если мне нужно забрать искру умирающего друга, чтобы создать слугу из тьмы, который спасёт сотню — я сделаю это. Не потому что я зла, а потому что я вижу дальше. Мы не признаём академий, мы передаём знания от учителя к ученику, от ведьмы к ведьме. Наше оружие — зелья, проклятия, фамильяры и тёмная материя, из которой сотканы души.

Но, как и во всём мире, у нас нет единства. На Кватохе сейчас два ковена. Первый — старый, коренной. Ещё с тех пор, когда Кватох не был аллодом. Может быть, тебе доводилось слышать про Ядвигу, мачеху Светланы? Она возглавляла его, но ныне его возглавляет Недоля. С ними те, кого не пожрала церковь, да и не смог истребить ты, герой Сарнаута. Их осталось мало. Второй ковен — новый, пришлый. Те же воскресшие ведьмы, что и горожане в Замке. Да что и говорить, многие из горожанок и прилетают каждую новую луну сюда на гору. Воскресшие, помнящие древние эпохи, они считали себя вправе диктовать правила. Но ныне они подчиняются мне.

Увы, сейчас оба ковена разделились на три деревни, и каждая тянет одеяло на себя.

В первой — мы, перевертыши. Я и мои сёстры по крылу. Мы обращаемся в воронов, видим мир с высоты и помним, что свобода — это не только сила, но и ответственность.

Во второй — козлопоклонники Черномора. Старый колдун из рода Черноморов, он силён, но закоснел в своей древней гордыне.

А в третьей — ведьмы-людоедки Недоли Тьмущинской. Эти ловят неосторожных сестёр и варят их в котлах. Говорят, так они впитывают чужую силу.

Мы грызёмся, пока мир рушится. А над всем этим, на Лысой горе, стоит Кромлех.

Видишь эти камни? Они старше людей, путник. Круг из менгиров, покрытых рунами, что были вырезаны ещё до того, как Кания обрела имя. Это место силы. Сейчас внутри круга удерживают того, кого мы сами призвали, надеясь победить Тэпа.

Род. Бог леса, гниения и смерти.

Он должен был стать нашим оружием. Выражением чистой, естественной смены времён, которая необходима природе. Но Тэп, прокляв земли, нарушил баланс. Род взбесился. Он ищет свою древнюю спутницу. Ту, что умирает и воскресает в обличье простой смертной. Он чувствует её, рвётся из оков, и его сила растёт с каждым днём.

Мы, ведьмы, сейчас меж двух бед: Светлана погружается в безумие, лесной бог Род вырывается из своего плена, а тем временем за спиной у нас Тэп обретает всё большую силу. И даже всё моё умение видеть мир с высоты не помогает найти выход. Молодые, вроде Джулии, лезут в пекло, думая, что магия способна развязать любые узлы. Старые, вроде Недоли и Черномора, цепляются за прошлое, которое грозит с каждым мигом рассыпаться в прах.

Я же, Ольга, из рода Скаржских, ученица Смеяны и ведьма, говорю тебе: грядёт час, когда нам придётся объединиться. Не ради князей, не ради трона Валиров. А ради того, чтобы не дать этому миру застыть в ледяном посмертии.

Род пробуждается. И если мы не найдём возможность вернуть ему разум — то скоро не останется ни Загорья, ни Кватора, ни даже пепла, чтобы развеять его по ветру.

Ступай, путник. Расскажи им всем, что слышал. А я пока полечу к своим сёстрам-воронам. Нам нужно готовиться.